«ЗАВОДОУКОВСКИЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ»

Гаврилов М. И.,
к. б. н., г. Заводоуковск

Самая большая радость – радость природы.
Л.Н. Толстой

Ващенко А. Г.,
краевед, член Заводоуковского
землячества Тюмени

«Мы не спрашиваем, когда хотим
взять чью-либо жизнь и имущество».

                            Скандинавская сага

Из жизненного опыта точно знаем, нельзя войти в одну воду дважды или вернуться в канувшие в вечность времена. Да это так. Только в жизни часто бывают ситуации, когда непредвиденные обстоятельства требуют вернуться к нерешенным когда-то делам. Так случилось и со мной этим летне-осенним сезоном 2023 года. Пришлось вернуться к теме, когда разыгрались страсти по обнаруженному мной с братом Юрием лжепамятника леснику Генриху Генриховичу Эйхману, установленному на 3-ем кордоне на могиле местной жительницы Трубачевой Екатерины Михайловны, захороненной после ее смерти 22 августа 1947 года. Тогда в 2014 году я сделал доклад на конференции, проведенной краеведческим музеем Заводоуковского городского округа, организованного в рамках краеведческой темы «Наше наследие» с названием «Нужна ли старой могиле новая легенда?».

Материалы своего расследования, через лесника Колосова Анатолия Николаевича, проживающего на 3-ем кордоне, мы довели до сведения Эйхмана Владимира Евгеньевича, организатора установки лжепамятника.

При очередной встрече А. Н. Колосов рассказал, что его сообщение В. Е. Эйхман принял как личное оскорбление. Реакция была взрывной. Факт своего поступка (квалифицируется как вандализм), оспариваемый старожилами поселка 3-й кордон воспринял не как акт справедливости, а как происки мафии. Мотивируя свои действия, утверждал, что его дед Генрих Эйхман был организатором 3-го кордона. Что он здесь захоронен и памятник поставлен на месте, где он убил медведя, и смертельно раненый в схватке умер и сам. Поступок свой оправдывал и аргументировал статьей в каком-то печатном издании, которую никто из нас не видел.

Ермачкова Е. П.,
к.и.н., преподаватель
ГАПОУ ТО «Агротехнологический
колледж», г. Заводоуковск

22 июня 1941 года навсегда изменило жизнь советского народа. Сразу же после начала мобилизации, из деревни стали отбывать трудоспособные мужчины, квалифицированные специалисты, агрономы, автотранспорт. Государство, заинтересованное в своевременном проведении уборочной, ограничилось выдвижением нескольких лозунгов, но никаких конкретных планов помощи или инструкций в сибирскую глубинку не поступало. В отличие от предыдущих годов, полностью собрать и качественно обработать хлеб осенью первого военного года не получилось во многих регионах. Так, на 10 ноября 1941 года Новозаимский пункт Госсортфонда выполнил план сдачи сортовых семян только на 8,5 %, Госсортфонд – 12,2%, а коноплесембаза не приступила вообще к заготовке семян конопли. Власти Новозаимского района отмечали 29 ноября, что «обмолот, сушка и сдача хлеба государству в большинстве колхозов района не закончены, их председатели встали на путь саботажа хлебозаготовок» [1, л.20]. Ялуторовский район план выполнил на 78%. И началась чистка руководителей колхозов, которые по объективным и субъективным причинам сорвали хлебосдачу. Под суд отдали председателя колхоза «Красные орлы», пригрозили применить данную меру и к председателям колхозов «Большевик», «Ударник», «Советская Сибирь», если в пятидневный срок они не исправят катастрофического положения.

Южаков В. П.,
к.и.н.,
г. Тюмень

В августе 1941 года в Красную армию мобилизовали моего дядю Родиона Евгеньевича Воронцова (1922-1945) из деревни Чембакчина Ханты-Мансийского района Тюменской области, а в июле 1942 года по сталинскому призыву на свою вторую войну ушел его отец Евгений Евлампьевич [1]. Оба с войны не вернулись.